серьга

Был я тут недавно в одном казённом заведении, получал кое-какую документацию там. Сущий пустяк, ничего важного. Прибыл к назначенному сроку, но, как часто бывает в местах такого рода, «человечек» нужный мне был уже занят, и надо было «маленечко обождать», что я, понимающе кивая, и сделал, сев на заботливо расставленные в коридоре стулья. Точнее — на один стул, ибо, сами понимаете, я человек высокой культуры, и, возможно в других, менее официальных местах и развалился бы безобразно, растопырившись сразу на всех трёх предметах мебели, но тут — сел смиренно и тихо, как и приличествует ситуации ожидания выдачи некой документации.
На соседние пустые стулья тут-же сели две тётушки и начали активно разговаривать свои тётушкины разговоры. Первая, похожая на стареющую приму очень провинциального театра, певучим голосом вела рассказ, а вторая, лишённая ярко выраженной внешности, охотно слушала и, охая, ужасалась услышанному. Да и было чему ужасаться!

Речь шла об утерянной серьге. Провинциальная прима сообщала, что совершенно сбилась с ног, разыскивая упомянутое ювелирное украшение. И что все поиски оказались безрезультатны, и что факт сей утраты её крайне печалит, поскольку данная серьга входила, по её словам, в прекрасный ансамбль, образуемый ещё одной серьгой и невероятно красивой цепочкой. При этом она говорила «цэпочка», делая ударение на первый слог, что, как вы можете понимать, добавляло одновременно как трагизма случившемуся, так и неуловимого шарма жертве пропажи.
Собеседница её неприметная рьяно хваталась пальцами, туго перетянутыми золотыми кольцами, за пухлые свои щёки, кивала и смотрела так, как смотрят бабы в след чужой похоронной процессии — жалостливо и мысленно уже представляя кого-то из своих в этой скорбной веренице, от чего жалостливость становиться ещё более слезливой и горькой.
Экс-владелица полного комплекта серег, а ныне — обделённая судьбой-злодейкой серёжечьная вдова, ещё некоторое время рассказывала о тщете, обретённой ею в процессе поиска, упоминая даже о прямом своём обращении к домовому с просьбой если уж не вернуть то хотя бы посодействовать в поисках, и вдруг, когда слушательница её была уже близка к рыданиям, сделала довольно таки неожиданный ход.
Подняв указательный палец к потолку «армстронг» (а в казённых заведениях у нас он по прежнему в большом почёте) прима, устремив и взор свой вслед за перстом указующим, молвила, что и ладно, и пусть пропадом пропадёт та серьга, ибо видимо таким вот образом отплатила она за что-то, отдала некую дань, и пусть серьгу у неё эту забрали, пусть, не жалко серьги, лишь бы более ничего не забрали. При этом, говоря «забрали» она делала тыкательные движения пальцем в сторону потолка, а при «более ничего не забрали» с таким выражением посмотрела на собеседницу, что та быстренько так закрестилась и трижды прошептала «свят-свят-свят!»
Далее, сначала, пошли соглашения с этим мудрым решением, и утверждения, что и действительно, бывшая хозяйка серьги ещё очень даже легко отделалась и отплатила малой кровью. Что серьги то она завсегда себе новые взять может, а вот здоровьице то, здоровьице то - его не за какие деньги. Мелькнули дети и внуки и вновь послышалось «свят-свят-свят» и «недайбох!»
Потом вступила партия воспоминаний про различных знакомых, которым такого везения не выпало, и двумя короткими выстрелами вспыхнула в разговорах некая Валентина Павловна, которой «отняли ногу» и Татьяна Григорьевна, у которой... и дальше шёпот стал таким тихим, что я, уважаемые господа, не могу вам, при всём своём желании, поведать, что там у уважаемой Татьяны Григорьевны, но судя по выражениям лиц, с которыми эта гражданка поминалась всуе — дела у неё крайне не очень.
Не оставалось сомнений, что женщины всерьёз полагали и, что немаловажно, целиком возлагали ответственность за пропажу украшения на некое мифическое существо, обретающееся, скорее всего, гораздо выше потолка «армстронг» и, вполне вероятно, данное существо было крайне могучим, поскольку, могло отнимать у людей не только безделушки, но и вещи куда более серьёзные, такие как здоровье и жизнь.
И живо представился мне некий условный Мардук, предвечно парящий далеко-далеко, за всеми мыслимыми потолками, в самом центре бескрайней вселенной, и как он, с самодовольным лицом рассматривает зажатую в титанических пальцах своих, меж которых искрами снуют галактики, краденную тётину серьгу. И сотрясая ткань мироздания, подленько хихикает он, всем видом своим как бы говоря окружающей его вечности — да, украл. И что? А потому что могу! И вечность соглашается с ним и рассудительно гудит, что малой кровью ещё отделалась тётя, и что вон у Татьяны Григорьевны, вот у той — действительно беда. А серьга это так, пшик! Новые серьги пусть купит! И всё кружится, взрывается, постоянно умирает и рождается, а он раз — и в карманище её аккуратно кладёт и карманище тот сверху ещё и похлопывает довольно — моя, моя серьга теперь! Так то!

[Отсюдова]http://soba4ki.livejournal.com/1983039.html

Recent Posts from This Journal